– Меня воспитывал мой дедушка Джозеф, – сообщил Коннор.

Мэтти была знакома со старым шаманом, принимала его в своем доме, но, привыкнув не обсуждать свои дела с посторонними людьми, ничего не сказала об этом. А Коннор, несмотря на то, что она прониклась к нему огромной симпатией, все еще оставался для нее человеком посторонним.

– Дед учил меня и моих двоюродных братьев нырять и плавать, охотиться и читать следы. Он развивал в нас сильное чувство соперничества. – Коннор улыбнулся. – Это принято у индейцев моего племени, как я понимаю.

Мэтти покачала головой.

– Удивительно, что при этом никто из вас не получил травм.

– Дедушка всегда останавливал нас до того, как мы успевали совершить какую-то глупость. Но это не значит, что мы не пытались. – Он помолчал. – Казалось бы, дедушкин метод воспитания мог бы разобщить нас, но это было не так. Он также прививал нам глубокую любовь друг к другу. Мы были больше похожи не на двоюродных братьев, а на родных. В детстве мы были неразлучны. Могли схватиться друг с другом, как дикие кошки, но стоило какому-то чужаку вмешаться, и мы все вместе набрасывались на беднягу.

– Похоже, вы росли со своими двоюродными братьями под одной крышей.

– Да. Все три сына дедушки умерли, – пояснил Коннор. – И две его невестки. Он вырастил пятерых из шести своих внуков, потому что один за другим наши родители либо умирали, либо покидали резервацию. Все пятеро были мальчиками. Единственную свою внучку Джозеф не видел много лет. Моя тетя Холли увезла ее из резервации. Они так и не вернулись.

Индейский шаман часто рекомендовал ей женщин для работы в ее отеле. И каждый раз, когда Мэтти встречалась с Джозефом, она замечала, что он очень одинок. Ничего удивительного. Теперь она поняла, сколько горя перенес он в своей жизни.

Родители не должны жить дольше своих детей. Мэтти почти услышала, как это произнесла ее собственная мать, когда они стояли, склонив головы, у могилы Сьюзен. Похоже, что у Джозефа Сандера и родителей Мэтти было много общего.